April 14th, 2011

А нам, всё время про бревно...

   Может быть странное сравнение, но два сообщества требуют компенсации за гонения. В одном случае евреи называющий себя божьим народом, в другом случае организация называющая себя РПЦ МП. Требования аргументированные, с доказательствами и фактами. И можно только посочувствовать и поддержать их в этом стоянии. Если бы мой мозг ( может быть вполне воспалённый) не анализировал предтечею тех обстоятельств после которых, собственно говоря эти гонения наступили.
  Католики как то набрались мужества и извинились за инквизицию и геноцид определённой части мира.  Евреи до сегодняшнего дня, молча продолжают обворовывать мир через финансовую систему, и заострять на этом внимание я не буду, поскольку они и не скрывают, что жулики. Тем более есть прекрасное прикрытие под названием холокост.
  РПЦ МП, набирая обороты тоже требует компенсаций, и главное требования всё жёстче и жёстче. И если даже батюшки в 90-х годах приходили к власти и тихо со смирением просили помощи, то теперь приходят к главам регионов и жёстко требуют выполнения условий, список как говорится прилагается.
  Но вот я подумал, а почему РПЦ МП не пытается проанализировать, а почему собственно говоря состоялись гонения в начале 20 века?
  И не пришёл ни к какому иному выводу, что Сам Господь наказал, за всю безудержную алчность растучневшее духовенство, которое уже не имело право называться пастырями овец. Поскольку овцы к определённому времени уже все разбежались. Но ещё большим была безграничная власть и жестокость, которым обладали клирики того времени. Кто то наивно полагает,  что дореволюционную церковь пряма таки распирало от высокой духовности, но это ложь. Духовенство к 1917 году представляло обрюзгшую разложенную массу, заорганизованную тысячами бюрократических инструкций и положений.
 Но есть и прямые грехи о которых церковь вообще помалкивает. Сотнями лет церковь была ещё и тюрьмой, в прямом смысле. В казематах монастырей и мужских и женских, десятками лет томились узники и также тихо и незаметно умирали. ( сейчас батюшки с умилёнными лицами, бегают по тюрьмам трезвоня о своей особой миссии) . Попадали туда как простые миряне так и священнослужители, кто трудился в качестве раба, а некоторые из темниц так до своей смерти ни разу не увидели солнечного света. Наместники монастырей имели беспрекословную власть и отличались особой жестокостью к узникам.
 Часто, какой либо приходской священник проворовавшийся или ушедший в загул, местным епископом мог быть отправлен на несколько месяцев или даже лет в монастырскую тюрьму. При чём этот священник готов был отсидеть в простой тюрьме вдвое дольше, чем находится монастырском каземате.
 Кроме тюрем, церковь владела огромным количеством земель,  на которых работал все тот же крепостной люд. И их жизнь ничем не отличалась в лучшую пользу,как  если бы они работали на барина. Можно много перечислять о редкостных гадостях творимых священноначалием.
  Но у меня возникает очень простой вопрос, несметные богатства накопленные церковью не создавались ли этим бесправным русским народом который обдирали как липку все, в том числе и церковь.  О которой сейчас просто таки с выпученными глазами эти дядьки с бородами ( а по новой метросексуальной моде и со стриженными) с пеной у рта доказывают, что де должны вернуть какое то мнимое "их" имущество. Но кто взывает к этому, бывшие пионеры, комсомольцы, коммунисты, профсоюзные активисты, ныне разодетые в золочённые одежды и бриллианты. Театр абсурда и нелепости.
  Но мне нравится в этом лишь одно. Что наступило довольно интересное время. Оно сжалось. И всё что происходило ранее за тысячелетия, сейчас проходит за годы а иногда и за месяцы.
  И Церковь Христова пришедшая на Русь, за сотни лет вначале тихой поступью шедшая подвижниками, была занята прагматиками и стала бюрократическим аппаратом, который не стал терпеть  Господь и снёс Десницей своей . Но дал ещё один шанс  по молитвам, немногих смиренно принявших без ропота муки и испытания. И только только, очарованные и одухотворённые подвижники начали выстраивать Новую Христову Церковь,  как только зазвенела звонкая монета и забрезжила вольготная жизнь, налетели холодные менеджеры, бюрократы, жулики и уже они управляют церковью. И метаморфоза случилась за какие то 20 лет. Видимо не далёк и тот день как Десница Господня остановит новых нуворишей в рясах.

Слово Святейшего Патриарха Кирилла на первом заседании Высшего Церковного Совета Русской Православно

Когда некоторые священники хлопают дверями, а другие тихо уходят, ещё многие остаются в смятении. Которые не могут определится , что важнее, молится и служить Богу или правильно заполнять до конца дней формуляры и отчёты, рисовать кривые подъёмов и падений. Но скора дилемма будет устранена. Эффективные менеджеры, чётко укажат где место каждого.
http://www.patriarchia.ru/db/text/1452286.html

Об этом церковь помалкивает

ЦЕРКОВНЫЕ ЖАНДАРМЫ

Спасо-Евфимиев монастырь в Суздале был известен не только мощами «святого» Евфимия и его «чудесами», не только беспробудным пьянством монахов, о которых в свое время князь Иван Курбский писал, что «спасские монахи весьма сребролюбивы и зело пьянственны». Монастырь с середины XVIII века приобрел новую, весьма печальную известность: здесь была учреждена государственная тюрьма-крепость.

Спасская крепость, или, как называют ее официальные документы святейшего правительствующего синода, - «арестантское отделение Спасо-Евфимьевского монастыря» - была учреждена по указу Екатерины II в 1766 году и предназначалась для умалишенных религиозных колодников. Однако, как видно из документов, за 150 лет существования в крепости находились в заточении лишь лица с вполне здравым умом и доброй памятью, а сумасшедшими они становились только здесь, после многолетнего пребывания в мрачных казематах.

Всякий инакомыслящий, несогласный с православной церковью, с ее канонами и богословским уставом, объявлялся еретиком, крамольником и т. п., и без суда и следствия по одному лишь навету духовенства сажался в эту страшную тюрьму. Суздальцы рассказывали об этом так: «Приедет темная карета, ночью посадят, увезут и… поминай как звали!»

Отсидело в сырых казематах Спасской тюрьмы множество людей. Отдельные проводили здесь десятки лет, лишались разума, молодости, умирали от чахотки, от истощения сил, гнили от цынги. Другие сидели меньше, но итог один - смерть. И все это люди переносили только за то, что не желали верить и молиться так, как им хочется, как подсказывает совесть, убеждение, и не так, как того требовал святейший синод, консистория и их прислужники - отцы церкви.

Комендантом тюремной крепости являлся архимандрит Спасо-Евфимиева монастыря, человек духовного звания. Ему была подчинена охрана, он проводил надзор за заключенными. Не случайно, отвечая на их просьбы, он заявлял: «Я все и во мне все», то есть суд и помилование. Великий русский писатель - демократ А.И. Герцен был немало удивлен всему виденному в монастыре. В одном из номеров «Полярной звезды» он писал:

«Архимандрит, плечистый, высокий мужчина, в меховой шапке, показывал нам тюремный двор. Когда он взошел, унтер-офицер с ружьем подошел к нему и рапортовал: «Вашему преосвященству честь имею донести, что по тюремному замку все обстоит благополучно... арестантов столько-то». Архимандрит в ответ благословил его.

«Что за путаница!» - восклицает Герцен. В саму же тюрьму он допущен не был.

Казалось бы, странным, что духовное лицо, отрешившееся по учению православной церкви от реальной мирской жизни с ее страстями и волнениями ради спасения своей души, ходатайствующее перед богом (с церковного амвона) о спасении людей, любви к ближнему, сажает своего ближнего на хлеб и воду, морит в сырой камере и даже держит закованным в железные кандалы и шейные цепи, которые к тому же были запрещены в духовных тюрьмах инструкцией о содержании заключенных. Но ничего странного здесь нет. Церковь всегда была царским жандармом. И цепи в Спасской крепости, вопреки инструкции, существовали. Из описания историка Сахарова (см. «Историческое описание Суздальского Спасо-Евфимиевского монастыря» изд. 1873 года) видно, что в одной из монастырских палат хранились цепи. Сахаров далее пишет: «Тут же видим орудия истязания, какому подвергались виновные люди, - цепи и наручные кандалы. Одна из цепей, длиною более двух аршин и весом до двух пудов, заканчивается с одной стороны зубчатым ершовым клином, вбивавшимся в стену, а с другой - околошейным охватом с петлями, в которые продевался замок, вероятно, пропорциональной с цепью величины и тяжести. Остальные цепи подлиннее и полегче этой».

Одна из этих цепей была найдена автором статьи в раскопанной траншее для водопровода на территории монастыря и передана в Суздальский музей, как один из убедительных аргументов церковной инквизиции. Заключение в кандалы и сажание заключенных на шейные стенные цепи практиковались даже в XIX веке, казалось бы, в столь цивилизованном и культурном.

В 1821 году по ходатайству Спасского архимандрита были посажены на цепь в Суздальской монастырской тюрьме отставной корнет Спичинский и прапорщик Александр Мещанков за «буйство». Целый месяц находились прикованными к тюремной стене два образованных человека. Все это делалось с разрешения владимирского губернатора и святейшего синода (см. «Труды Владимирской ученой архивной комиссии» Кн. П. стр. 31).

Капитан артиллерии Ильин просидел в «духовной тюрьме» 20 лет, несогласный с учением православной церкви Рудометкин - 17 лет. Селиванов, посаженный сюда в возрасте 104 лет (церковь не гнушалась и возрастом), просидел 9 лет и умер в камере.

Священник Золотницкий пробыл в Спасских казематах 37 лет и умер сумасшедшим. Здесь умер декабрист Федор Петрович Шаховской, тоже доведенный до сумасшествия царскими духовными сатрапами. Сюда же, в крепость, в глухие застенки монастыря правительство Александра III намеревалось заточить великого русского писателя Льва Николаевича Толстого.

В 1881 году в арестантское отделение Спасо-Евфимиева монастыря был заключен, как обычно без суда и следствия, священник Симеон Маньковский за то, что, разубедившись в учении православной церкви, познав всю его нелепость и ложь, он просил святейший синод о снятии с него священного сана.

Из сохранившихся документов дела Маньковского видно, что через 15 лет заключения, в 1896 году, ему было учинено «увещевание». В доношении суздальского благочинного Хераскова во владимирскую консисторию сообщается: «1896 года, марта 14 дня в исполнение указа владимирской духовной консистории от 23 февраля сего года за №1490 протоирей суздальского Богородице-Рождественского собора Михаил Херасков совместно с протоиереем суздальской градской Воскресенской церкви Феодором Лебедевым, в присутствии настоятеля суздальского Спасо-Евфимьевского монастыря архимандрита Досифея, в келиях О, настоятеля производилось увещевание низверженному в причетники священнику подольской епархии Симеону Маньковскому в том, чтобы он, священник Маньковский, отказался от своего желания выраженного в прошениях своих владимирскому епархиальному начальству сложить с себя священный сан. По выслушании увещевания священник Маньковский остался на своем прежнем намерении, выставляя основания сего намерения и пожелания изложить письменно».

Как видно из другого документа, Маньковский был вторично навещен теми же духовными особами и подвергнут вновь «увещеванию». Результат оказался прежним. Под документами следуют подписи архимандрита Хераскова и протоиерея Лебедева. Вслед за ними приписка заключенного: «Увещевание слушал и остался при своем намерении сложить с себя священство. Симеон Маньковский».

Где же здесь безумствующий колодник, для которых предназначалась крепость? Хотя за 15 лет одиночного заключения Маньковский вполне бы мог сойти с ума. Но он как мы видим, дважды отвергает «увещевания» протоиереев, пытавшихся переубедить заключенного отказаться от намерения снять с себя священный сан. В дальнейшем Маньковский пишет: «Я писал прошение, надеялся на заповедь Христову «Стучите и отверзется вам», но я ошибся и не пойду больше к этой двери, где за беспокойство так тяжко бьют».

В начале 1905 года стало известным высочайшее повеление об освобождения лиц. находящихся в заточении в монастырских тюрьмах Суздальского и Соловецкого монастырей. После этого «Правительственный вестник» (№51, 1905 г.) заявил, что «за освобождением помянутых лиц, в монастырях заключенных за религиозные преступления больше нет». Вздохнула свободнее вся прогрессивная Русь. Всем казалось, что пришел конец одному из самых мрачных пережитков средневековья с его инквизиторскими пытками. Все ждали царского указа о ликвидации церковных тюрем, но время шло, а такого указа не появлялось. По-прежнему существовало арестантское отделение при Суздальском Спасо-Евфимиевом монастыре, оставался на местах и военный караул тюрьмы во главе с фельдфебелем, исполнявшим роль надзирателя. Более того, из сметы приходов и расходов синода, выделявшего для Спасского монастыря средства, известно, что на 1907 год в графе расходов значатся: «на наем стражи при арестантском отделении суздальского Спасо-Евфимиева монастыря - 1020 рублей». Стало быть, монастырская тюрьма в Суздале все еще существовала. Была она и в 1908 году, но заключенных в ней уже не было.

Теперь твердыня самодержавного строя и оплот православия - Спасо-Евфимиев монастырь в Суздале со всеми его церквами, каменными мешками для вотчинных крестьян, знаменитой крепостью, как древний историко-архитектурный памятник находится в ведении органов культуры и после восстановления будет доступным для обозрения широких масс трудящихся.

Об этом церковь помалкивает -2

Экспонат 1
Монастырские тюрьмы, как душегубки, одним из первых, видимо, начал использовать ученик Иосифа Волоцкого митрополит Даниил. Согласно летописи, он "уморял у собя в тюрьмах и окованых своих людей до смерти" (ПСРЛ, Т. 34. - С. 26). Один из погибших в этот период уже упоминался - обличитель монашества и фальшивок в церковных законах Вассиан Патрикеев (оконч. 332 сообщения). Другой "еретик" - Максим Грек - выжил и сохранил нам описание основных способов уморения заключенных: "морили дымом, морозом и голодом" (Цит. по Костомаров Н. И. Русская история: В жизнеописаниях ее главнейших деятелей. - М.: Мысль, 1991. - С. 245).
Если с голодом и морозом понятно, то "морение дымом" требует особого разъяснения - способ казни заключался в том, что помещение обкладывали мокрыми сеном и соломой, которые затем поджигали (морили не обязательно до смерти). Дымом Годунов избавился от главы оппозиции - князя Ивана Шуйского. Последний был насильно пострижен в монахи и умер в белоозерском монастыре "нужной смертью", "утуши сеном" (из летописей). После смерти князя правительственный пристав внес в монастырскую казну крупную сумму на помин его души. Сделать это без санкции правительства пристав не мог, снестись из отдаленного монастыря с Москвой не успел бы. Следовательно, отправляя еще живого Шуйского в монастырь, Годунов вместе с ним отослал деньги на помин его души - очень благочестивое убийство (Скрынников Р. Царь Борис и Дмитрий Самозванец. - Смоленск: Русич, 1997. - С. 42; РИБ. - Т. 13. - С. 716; РИБ. ОР. Собр. Кирилло-Белоозерского монастыря. 78 \ 1317. Л. 69-69 об.; ПСРЛ. Т. 34. - С. 196; Псковские летописи. Вып. 2. - С. 264; Флетчер Д. О государстве русском // Накануне смуты. - М.: Молодая гвардия, 1990. - С. 509; Горсей Д. Сокращенный рассказ или мемориал путешествий // Россия XV-XVII вв. глазами иностранцев. - Л.: Лениздат, 1986. - С. 201 и комм. 34).
Экспонат 2
"[1671-1672 гг.] Крестьяне Спасо-Прилуцкого м-ря архимандриту Евфросину, келарю Сильвестру и всей братии о прощении их и освобождении из темницы.
Государю архимариту Ефросину и государю келарю старцу Селивестру и казначию и всеи яже о Христе з братьею бьют челом и горко плачютца всемилостивого Спаса Прилуцкого монастыря вотчинны сироты ваши, бедные и беспомощные Оска Григорев Осока, Степка Юдин, Филка Иванов, Мишка Василев, Демка Артемьев.
Милости у вас, государеи своих властеи, просим. Сидим мы, бедные, по вашему, государи власти, указу и благословению в темнице заключены, помираем наглою и томною голодною смертию и муки и пытки терпели. Вам государем, про все ведомо. А сами мы, бедные, в темнице седя, горко слезами днем и ночью плачем наги и босы, холодны и голодны, пить и ясть нечево, а за вас, государи власти, бога молим. А домишка наши опустели, а женишка и детишка те все в миру бродят, не ведаем мы того, бедные, жывы ли они или мертвы, толко мы с тоски погибли, а вашие милости ожидаем с часу на час.
Умилостивись, государь архимарит Ефросин и государь келарь старец Селивестер, и казначеи, и вся братия, пожалуите нас, бедных и беспомощных убогих сирот своих, не прогневаитесь до конца на нас, грешных, будите, государи власти, к нам милостивы для ради всемилостиваго Спаса и пречистые богородицы и для ради преподобных отец Димитрия и Игнатия Прилуцких чюдотворцов, и для ради государевы царевы пресветлыя нынешныя новыя радости для благоверныя царицы, и для ради своево душевного спасения и многолетнего здравия. Не поморите нас, бедных и убогих, в темнице сидящих, голодною смертию, разрешите нас, бедных, даите нам, бедным, еще волнои свет видеть и вас, государи власти, тако ж во светлости лице ваше видети. И милости вашие и благословения просим. А в темнице сидельцов умножилось, ПОЛТОРАСТА ЧЕЛОВЕК [Evgeny: выделение мое], подаяния мирского нет ничево. Даите наши многогрешные души на покаяние, простите нас, грешных, будите милостивы, якож небесныи отец милостив есть и щедр и праведен, долготерпелив и многомилостив, не до конца прогневатца, також, государи власти, и нас, грешных, помилуите, выкинте ис темницы заключеницы, чтоб нам, бедным, семьишка свои и детишка сыскать, буди они живы. Государи смилуитеся".
(Крестьянские челобитные XVII в.: Из собрания Государственного Исторического музея. - М.: Наука, 1994. - С. 108).
Экспонат 3
Еще и в 18 в. московский архиепископ Амвросий применял следующие меры против "безместных" (не имеющих своего прихода) попов: устраивал на них облавы, рвал бороды, "многодетных в железах голодом и дымом морил подолгу" (История Москвы: Хрестоматия. Т. 3. Вторая столица Российской империи (кон. 17 - нач. 20 вв.). - М., 1997. - С. 106).
Экспонат 4
Мрачной славой пользовались земляные тюрьмы Соловецкого монастыря - темные сырые погреба. Бывали случаи, когда крысы в них объедали узникам нос и уши. Один караульщик дал узнику палку для обороны от крыс. С типично христианским милосердием караульщика велено было "за такую поблажку бить нещадно плетьми" (Колчин М. Колчин М. Ссыльные и заточенные в острог Соловецкого монастыря в XVI - XIX вв.: Исторический очерк / С пред. А. С. Пругавина. - М., 1908. - С. 19). В 18 в. монастырский архимандрит доносил: "имеется де у них, в монастыре, тюрьмы тягчайшие, а именно Корожная, Головленкова; у Никольских ворот - две. Оные все темно-холодные. Пятая, звания Салтыкова, теплая" (Н. Павленко. Птенцы гнезда Петрова. - М.: Мысль, 1984. - С. 225).
Экспонат 5
В 18 веке монастырские тюрьмы использовались Тайной канцелярией. Карательное учреждение не ошиблось в выборе тюремщиков. После ликвидации Тайной канцелярии селенгинскому настоятелю велели освободить находящихся в монастыре узников. Настоятель ответил, что все арестанты умерли, за исключением одного, который помешался и почти ничего не говорит. Из Петербурга велели выдать сумасшедшего (поручика Родиона Ковалева, вина неизвестна) на руки родственникам, если таковые найдутся. Точное число умерших арестантов неизвестно, но, по отписке настоятеля как минимум еще два арестанта сошли с ума перед смертью - наглядное подтверждение суровости тюремного режима (Пругавин А. Монастырские тюрьмы против сектантов. - М., 1905. - С. 46 - 47).
Экспонат 6
из донесения в Синод соловецкого архимандрита Александра (28 июля 1855 г. - Цит. по Колчин М. Ссыльные и заточенные в острог Соловецкого монастыря в XVI - XIX вв.: Исторический очерк / С пред. А. С. Пругавина. - М., 1908. - Приложение).
Об Иване Голицыне, присланном в 1850 г. "за пребывание в ереси": "в церковь никогда не ходит, таинств не принимает и не верит ничему… Не может быть освобожден никогда, хотя бы и раскаялся. Имеет дар необыкновенно красноречиво вовлекать в свои заблуждения беседующих с ним".
О рядовом П. Воронине, присланном в 1853 г. "за совращение себя, жену и дочь в раскол": "Увещеваний не принимает, объявил себя, что он еврейской веры был и будет… По безнадежности к раскаянию должен быть заключен навсегда".
Об Иване Буракове, присланном в 1853 году "за отступление от православия в раскол какого еще не бывало, ничему не верит": "Величайший вероотступник, увещеваний не принимает, святыню, догматы и самого Иисуса Христа хулит… Должен оставаться в строгом заключении".
Экспонат 7
Тюрьма Суздальского монастыря. В 1825-1870 гг., из 124 заключенных - у 58 человек вина не названа, у 44 - религиозные преступления: отступление от православия, оскорбление догматов, сектантство, "за нелепые и неблагонамеренные умствования против св. веры и церкви", за сношение с раскольниками "к явному соблазну чад православной церкви". Были также духовные, отправленные в монастырь за неблаговидный образ жизни. 39 заключенных так и умерли в монастырской тюрьме (самый долгий срок заключения - 53 года).
Режим - различный. По отчету игумена в 40-х (ЦГАДА Фонд Суздальского монастыря. Дело № 1, 1841-1849 гг. "Об арестантах, находящихся в монастыре"): об одном заключенном сказано "содержится с особой свободой. Имеет прогулки, когда пожелает", о другом же - "по причине злохулений св. церкви и вредных мнений о правительстве находится в строгом заключении". В 1847 г. присланный в монастырь под надзор профессор духовной Академии Иосиф жаловался в Синод, что настоятель запрещает ему всякое общение, не допускает к нему даже сапожника и, несмотря на кровотечение в горле, лекаря, и он "корчась на койке и страдая от стужи, нередко просит Господа Бога, чтобы умереть, чем так мучиться" (ЦГАДА. Фонд Суздальского монастыря, 1867, № 166. Дело № 2. "Об обучении арестантов").
Различное отношение игумена к заключенным проявилось и в его предложениях правительству об их дальнейшей судьбе (ЦГАДА. Фонд Суздальского монастыря. Дело № 2. 1864 г. "О преступниках, сосланных в монастырь"): для троих (духовных лиц, сосланных в монастырь за пьянство и неблаговидное поведение) - допускал освобождение, ни для одного противника церкви - освобождения не допускал. Любопытный пример мотивировки - "из опасения, чтобы он не сообщил противных православной церкви мыслей другим, и не может быть освобожден".

Религиозные преступники содержались не только в монастырских тюрьмах. Любопытный вид преступления - согласно отчету "Попечительного о тюрьмах общества" в 1829 году в Петербургской городской тюрьме содержалось трое мужчин за то, что долго не были на исповеди.
по М. Н. Гернету История царской тюрьмы. Т. 1-5. - М.: Юридическая литература, 1960-1963
Экспонат 8
Из истории Соловецкой монастырской тюрьмы
(по М. Н. Гернет. История царской тюрьмы. Т. 1-5. - М.: Юридическая литература, 1960-1963).
В 1766 году Синод возложил на архимандрита Соловецкого монастыря обязанности начальника тюремной стражи: "А как де в оном монастыре первенствующая власть вы, архимандрит, то оную команду поручить в твое ведомство".
В период с 1806 по 1825 год в монастырь было прислано 25 заключенных, обвиняемых по делам веры, в частности за оскорбление "святыни" (из них 15 человек умерли в тюрьме, как значится в монастырских документах, "не раскаявшись"). В 1830 году, по рапорту архимандрита Досифея, в монастыре находилось 36 заключенных за религиозные преступления (ЦГИА, фонд Синода, 1830, № 961), не считая уголовных и политических арестантов). В 1855 году 18 заключенных за религиозные преступления (в том числе, 25 лет провел к тому времени в тюрьме крестьянин Сергеев, содержавшийся "за крещение себя по-старообрядчески двумя перстами, рассказы нелепостей, происходящих от религиозного исступления"). Многие заключенные были сектантами-скопцами. В то же время, крестьянин Шубин был заключен в 1812 году за богохульство (провел в тюрьме 63 года, умер "не раскаявшись"), Учитель приходского училища Воскресенский, в 1825 году присланный в тюрьму "за богохульство после наказания кнутом", раскаялся, однако содержался в заключении еще десять лет и был освобожден с условием не покидать монастыря. Бывший артиллерийский капитан Николай Ильин, который в 1860 году был заключен в Соловецкую тюрьму за основание общества, отрицавшего всякую религию, после пятнадцати лет заключения сошел с ума и был переведен в более мягкую тюрьму Суздальского монастыря, а в 1879 году освобожден.
Что касается тюремного режима. По воспоминаниям одного из заключенных, священника Лавровского, заключенные содержались по двое в чуланах размером в шесть квадратных аршин (3 квадратных метра), почти все пространство камеры занимали койки. Рамы без форточек, поэтому здесь был очень тяжелый воздух, как пишет Лавровский - "удушающий" (к тому же параша выносилась раз в сутки). Питание бывший заключенный называет убогим и пишет о восхищении узников, если хлеб оказывался мягким. В камерах было так темно, что пищу принимали ощупью. "Но всех прискорбий тогдашнего содержания в нынешнем моем положении и объявить не можно, дабы и самое истинное описание утеснений не вменено мне было в новое преступление" (Колчин М. А. Ссыльные и заточенные в острог Соловецкого монастыря в 16-18 веках: Исторический очерк // Русская старина. - 1887. - октябрь. - С. 64).
Следует упомянуть также и некоторые специфические особенности поведения тюремщиков, не характерные для обычной тюрьмы. Узникам плевали в лицо и называли их погаными ("Известия общества изучения Русского севера" за 1915 год). Пищу сектантов кропили святой водой, зная, что они считают такую еду оскверненной. В 1835 году, монах-эконом обвинил двух заключенных в краже вина. Обоих он избил, после чего один из пострадавших покушался на самоубийство. После выяснилось, что кражу совершил сам отец-эконом. Синод, по этому поводу, отметил "жестокости монашествующих Соловецкого монастыря". В монастырь прибыл жандармский офицер Озерецкий, доложивший, что "многие арестанты несут наказания, весьма превышающие меры вины их". Настоятель был сменен, но режим не претерпел изменений.
Экспонат 9
К истории "Охоты на ведьм".
"В Енисейске [40-е гг. 19 в.] я предполагал было заняться осмотром старых бумаг тамошнего архива, но к сожалению узнал, что древние столбцы и прочие документы после двух пожаров все без исключения сгорели". "Так как сгоревшие древние документы помещались в Енисейском Рождественском монастыре, то я и решился осмотреть этот монастырь, с той мыслью, не узнать ли там каких-либо письменных и устных преданий. Предположение мое некоторым образом оправдалось; в монастыре я встретил презамечательную личность - это настоятельница монастыря игуменья Деворра. По словам Деворры, в острожных стенах Енисейска существовала обширная тюрьма... а в монастыре было устроено особое тюремное отделение с железными решетками для помещения преступниц женского пола... в острожской енисейской тюрьме содержалось очень много сосланных на вечное заточение за чернокнижество. Там был особый двор для казней и, между прочим, осталось в предании, что здесь сожжено было несколько человек на кострах, уличенных в знакомстве с нечистою силой".
"Теперь перейду к якутскому острогу. Перебирая древние свитки этого архива, я нашел что в начале царствования Алексея Михайловича, в Якутск, подобно Енисейску, прежде других преступников начали ссылать людей, обличенных в чернокнижестве и "тайном богомерзком общении с нечистою силою". Нельзя представить себе до чего страдали эти несчастные. В бумагах о таких преступниках обыкновенно предписывалось местному начальству содержать их как можно строже, сажать в тюремные камеры, приковывать их к стене на цепь и отнюдь не допускать к ним людей. В документах о чернокнижниках я нашел любопытный факт, где между прочим говорится: "чтобы такого-то сосланного на вечное заточение, за общение с нечистою силою, посадить в темную каюту [одиночную камеру] на цепь и отнюдь не давать ему воды, ибо он, Максим Мельник, многажды уходил в воду"
(Сельский С. Ссылка в Восточную Сибирь замечательных лиц // Русское слово. - 1861. - № 8. - С. 3-4, 6).
Сенатский указ от 12 июня 1735 года (№ 6749) приедписывает двух колдуний по учиненной наперед пытке "наказать на теле, разослать в девичьи монастыри в работу, где им быть вечно и безысходно, объявя им, что ежели они из монастыря уйдут и будут потом пойманы: они казнены будут смертью безо всякой пощады", а одну, наказав также на теле, "отпустить на поруки, чтобы ей впредь того не делать под страхом смертной казни, ежели впредь в том поймана и обличена будет"
(С. И. Викторовский. История смертной казни в России. - М., 1912. - С. 202)
Экспонат 10
"В 1737 г. 12-летнюю дворовую девочку Ирину Иванову обвинили в том, что в "ее утробе было дьявольское наваждение, говорящее человеческим языком". Девочку заключили в Томский монастырь, били кнутом и, вырезав ноздри, сослали в далекий Охотский острог под постоянный надзор местного духовенства (Есипов Г. Преступления против государства и общества. - М., 1906. - С. 166)"
Экспонат 11
Особо любопытные заключенные Соловецкого монастыря (Колчин М. Ссыльные и заточенные в острог Соловецкого монастыря в XVI - XIX вв.: Исторический очерк / С пред. А. С. Пругавина. - М., 1908. - С. 78)
1746 - по распоряжению Синода, прислан новокрещеный перс Александр Михайлов "чтобы он от благочестия каким-либо случаем не мог в неверие обратиться и тем благочестие поругано не было и для лучшего в благочестивом законе к вере утверждения содержать его безвыходно с дачею надлежащего пропитания и с крепким смотрением".
1748 - заключен новокрещен из евреев Павел Федоров "дабы он от православной веры не отвратился".
Русский Фауст - в 1744 г., по указу Синода, в Соловецкую монастырскую тюрьму заключили матроса Никифора Куницына, дабы "за богоотступное своеручное его письмо, каково писал на князя тьмы, содержать его в вечных монастырских до смерти его никуда неисходных трудах и что за такое его тяжкое пред Богом согрешение во всю свою жизнь приносить Господу Богу покаяние, приходя с работы в церковь ко всякому славословию по вся дни" (Колчин М. Ссыльные и заточенные в острог Соловецкого монастыря в XVI - XIX вв.: Исторический очерк / С пред. А. С. Пругавина. - М., 1908. - С. 77).