April 14th, 2012

Гефсиманский сад и Голгофа стоят в наших душах

Оригинал взят у ansm2000 в Гефсиманский сад и Голгофа стоят в наших душах
Существенность временного определения и значимость временного измерения для всего существующего "под луной" не может отменить главного: каждый из нас стоит на Голгофе. Каждый - на той площади, где вершился неправедный суд, и где Пилат терялся, отчаиваясь подобрать нужные слова.

Впрочем, одно слово он все-таки сказал, слово с абсолютным попаданием в цель: "Ce Человек". Тем самым дано было единственно верное определение человека в его подлинном замысле, в его "гуманитарности". Это все равно как на вопрос: "Что ты имеешь в виду под "высокой горой"?", не пускаться в словесные описания, но просто взять за руку, подвести к подножью Эвереста и сказать: "Вот - гора".

Что же значат после этого разверстывания очевидности присутствия подлинной человечности, его 'наглядности", что, повторю, значат эти крики: "Распни"? Несомненно, только одно: сложение с себя самого бремени человечности, "десакрализация" себя, радикальное расчеловечивание. Это выявило новую перспективу, сходящуюся к "точке зверя".

Эта перспектива определила многое в несущих конструкциях исторического процесса и "социального развития". Но более существенно другое - Голгофа навсегда видоизменила наш внутренний ландшафт. Сказанные Пилатом слова стали всеобщим достоянием, это знание, с которым мы рождаемся и умираем. Почему это знание отвергается? Последняя причина - в непереносимости представления о том, что "некий человек" навсегда "обогнал тебя". "Я готов признать Высший Разум, но вот так, чтобы в ком-то сошлось все богатство человечности..."

Гефсиманский сад и Голгофа - стоят в наших душах. В конечном счете, наша глубинная целевая установка, формирующая траекторию судьбы и корректирующая логику желаний, резюмируется двумя возможными способами: "Я люблю Тебя", либо же - "Распни Его".

Источник

Мать Мария (Скобцева) ОНА ВСЁ ЗНАЛА НАПЕРЁД .

«[Уставщический] тип благочестия имеет ... скорее тенденцию расти и распространяться,... если мы учтем всю обездоленность, покинутость, беспризорность и изможденность современной человеческой души. Суровый и разреженный воздух жертвенной любви ей не по силам... Она накидывает на хаос прочное покрывало положенного и дозволенного, и хаос перестает ее терзать. Она знает силу магических заклинаний, ... как дервиш - силу жеста и позы.

Эти особенности уставщического пути определяют его рост в наше время ... перед ним еще долгий путь расцвета ... мир жаждет сейчас авторитетных вождей, ведущих слепую и преданную массу за собою. Мы знаем самую страшную диктатуру из всех когда-либо существовавших - диктатуру идеи301. Непогрешимый центр - партия ... или вождь велит думать и действовать так-то, и человек ... изумительно и непонятно легко перестраивает свой внутренний мир в соответствии с этой директивой... Если ... Церковь станет ... покровительствуемой [или] ...терпимой [со стороны власти], и в нее придут новые кадры людей, воспитанных на обязательных директивах, то уставщичество сразу научит их, какому пути ... следовать, где ... директивы наиболее ... регламентирующие всю человеческую жизнь ... уставщичество противоположно пророчеству и созиданию... Если оно победит, то это значит... замирание творческого духа и свободы в Церкви...

Христос, отворачивающийся от книжников и фарисеев, ... идущий к блудницам и мытарям, вряд ли является Учителем тех, кто боится запачкать чистоту своих риз, кто целиком предан букве, кто блюдет только устав».

«Уставщичество, - продолжает мать Мария, - являет себя тут как рабство субботе, а не как путь Сына Человеческого... Вместо Бога Живого, вместо Христа распятого и воскресшего не имеем ли мы тут дело с новым идолом, который в новом язычестве являет себя спорами о стилях - уставами, правилами, запретами - торжествующей над Сыном Человеческим субботой? Страшно идолопоклонство в миру, когда оно предает Христа во имя государства, нации, социальной идеи... Еще страшнее идолопоклонство в Церкви, когда оно подменяет любовь Христову блюдением субботы».

«Только та материнская любовь, которая видит в своем ребенке подлинный образ Божий, присущий не только ему, а и всем людям, но ... как бы порученный на ее ответственность, который она должна развить и укрепить для всей неизбежной на христианском пути жертвенности, - ... только такая мать любит своего ребенка подлинной христианской любовью. От этой любви она будет более зряча к бедам других детей, более внимательна к их беспризорности».

«Можно похотливо любить свою родину, стремясь к тому, чтобы она славно и победно развивалась, подавляя и уничтожая всех своих противников. Можно любить ее по-христиански, стремясь, чтобы в ней наиболее ярко явлен был лик Христовой правды... Можно идею всей своей жизни любить за то, что она моя идея. Можно и в ней видеть дар, данный мне Богом для моего служения вечной Его правде во время моего земного пути».

«Если в Церковь ... [в постсоветской России] придут новые кадры людей, этой властью воспитанные ... в какую-то минуту, почувствовав себя церковными людьми ... по полной своей неподготовленности к антиномическому мышлению, ... они вскоре станут говорить от имени Церкви, воплощая в себе ... знак непогрешимости. Отсюда следует своеобразный фундаментализм, мелочный и карательный. Если под воздействием марксистского миропонимания [адепты марксизма] пылают страстью ересемании и уничтожают противников, то в области православного вероучения они будут еще большими истребителями [инакомыслящих] и охранителями ортодоксии... За неправильно положенное крестное знамение они будут штрафовать, а за отказ от исповеди ссылать на Соловки. Свободная же мысль будет караться смертной казнью»316.

Правда, пока что не ссылают и не расстреливают. Но будь власть в руках «охранителей ортодоксии» карать «неверных» не только церковными карами отлучения, прещения и т.п., но и гражданско-судебными, тоталитарное мышление этих новых «ортодоксов» вряд ли отказалось бы от наказаний, названных матерью Марией.

Д. Поспеловский. Тоталитаризм и вероисповедание.


ps. Уже сажают, значит не далече и расстрелы....

Не ищите среди мёртвых....

В первый же день недели, очень рано, неся приготовленные ароматы, пришли они ко гробу, и вместе с ними некоторые другие;
Лк. 24: 2

но нашли камень отваленным от гроба.
Лк. 24: 3

И, войдя, не нашли тела Господа Иисуса.
Лк. 24: 4

Когда же недоумевали они о сем, вдруг предстали перед ними два мужа в одеждах блистающих.
Лк. 24: 5

И когда они были в страхе и наклонили лица свои к земле, сказали им: что вы ищете живого между мертвыми?
Лк. 24: 6

Его нет здесь: Он воскрес; вспомните, как Он говорил вам, когда был еще в Галилее,
Лк. 24: 7

сказывая, что Сыну Человеческому надлежит быть предану в руки человеков грешников, и быть распяту, и в третий день воскреснуть.
Лк. 24: 8

И вспомнили они слова Его;